Публикации

Новости и события

Новости компаний

 

Я такого ада не видел за 40 лет своей практики

22.07.20 [23:16]
Прочтений новости 16025
  1 Версия для печати
Раздел: Первоуральск

Я такого ада не видел за 40 лет своей практики
Откровенное интервью с терапевтом Евгением Марьинским

Евгений Марьинский — заведующий отделением участковых терапевтов. В поликлинике два таких отделения, в каждом по 10 врачей. Но вторая заведующая откомандирована в госпиталь на Динас. Поэтому все терапевтические отделения сейчас на Евгении Александровиче. При этом у него остался только половинный состав врачей.

Разговор с заведующим участковых терапевтов Евгением Марьинским начинается с хорошей новости. На первом этаже поликлиники открылось одно крыло для службы неотложной помощи.

— Там сделано все, как надо. Есть помещение, где обеззараживается воздух. Удобные рабочие места. Это хорошо, — улыбается Евгений Марьинский.

А дальше мы переходим к насущному. Первый вопрос — власть ослабляет режим самоизоляции, значит ли это, что заболеваемость коронавирусом действительно идет на спад?

— Давайте уточним. В апреле, когда все это началось, мы все кинулись в самоизоляцию. Мыли подъезды и чуть ли не улицы. В Первоуральске тогда, в принципе, ни одного больного не было. А мы все сидели по-правильному. В мае стали расслабляться. Были только единичные случаи. В июне нарастает заболеваемость, люди стали утомляться. Самое пекло началось в июле. Я даже дату запомнил — 6 июля. Это был обвал вызовов температурящих пациентов. Если до этого было банальное ежегодное ОРЗ, то тут очевидная ковидная клиника. Заболевали семьями по три, четыре человека, я даже знаю случай, где заболели пять человек из семьи. А почему 6-го? Да потому что 1-го люди собирались на определенное мероприятие. Инкубационный период — 5-6 дней. Неделя с 6 по 13 июля была очень напряженной. В городе участковых терапевтов мало. Из 19 терапевтов у меня работало 7-8. Нагрузка на них была огромная. Кроме того, к ковидному больному просто так не пойдешь. Врача надо одеть в СИЗ (костюм индивидуальной защиты — ред.). В этом-то проблемы нет, но доставить терапевта на вызов — проблема. Он не будет пешком по улице ходить — это долго, его надо привезти к подъезду, потом забрать. А у больницы две машины. Водители чудеснейшие люди. Они с 8 утра до 9 вечера работали.

— Двух машин хватает?

— С ковидными больными работают дежурные по неотложной помощи – это два фельдшера. С 6 по 13 июля бригаду пришлось усиливать. Я сам одевался в костюм и выезжал на вызовы. Некому было ехать. С учетом ситуации мы обратились в администрацию, чтобы нам помогли транспортом. У больницы ресурсов уже нет. Если бы был транспорт, можно создать мобильные бригады, чтобы быстрее выезжать на вызовы. И зона обслуживания участкового врача уменьшилась бы. А сейчас мы назначаем дежурного терапевта, который едет по всей нашей территории, времени затрачивается больше. Во-вторых, это нагрузка — 15-20 вызовов на человека. Поэтому обратились в администрацию. Вопрос рассмотрят в течение двух недель. Все не так просто. Пока не рассмотрели.

— Мэр, когда началась самоизоляция, неоднократно говорил бывшему главврачу Николаю Шайдурову, что администрация готова оказывать помощь больнице. Что изменилось?

— Легко осудить и снять главного врача. И решить, что на этом все закончилось. Но когда коснулось реальных дел, то заинтересованности не видно. Возникает ощущение, что мы одни здесь бьемся как рыбы об лед. Я работал в Советском Союзе, когда были эпидемии гриппа, но тогда ощущения безысходности не было. Не было ощущения, что у тебя нет ни людей, ни ресурсов. Было физически трудно. У меня тогда был личный рекорд — я принял 120 человек. Но с гриппом все проще — есть лекарства, есть прививки. Надел маску — и пошел на свой участок. Здесь все по-другому. Надо надеть СИЗ. Лекарства условно экспериментальные. Они должны помочь, но не факт, что помогут. Поэтому душевного покоя и морального удовлетворения нет. Ты все время под напряжением. В этой ситуации поддержка со стороны очень важна.

— Вы в социальных сетях высказались, что испытываете ужас. Это связано с тем, что вы сейчас рассказали?

— Это связано с тем, что я не могу людям помочь. Я вынужден как на войне сортировать. К этому едем сейчас, к этому завтра. Это самое тяжелое. Мы не в госпитале, у нас люди на глазах не умирали. Но условия сортировки, когда ты понимаешь, что сегодня не приедешь, или приедешь поздно, меня лично убивали. Когда у меня есть ресурс, есть люди, я готов горы свернуть, чтобы сделать дело. А так у меня нет людей, нет машин. Сам не побежишь на участок. Не случайно же мы сейчас лечим по телефону. Есть приказ министерства, что больному с ОРЗ мы сразу выдаем больничный на 14 дней. В этот период должны проявиться симптомы. А далее аудиоконтроль, который регламентирован. У нас создан кабинет мониторинга, есть опросник, по нему больного опрашивают и ориентируются, в какую сторону развивается ситуация. При первом визите назначаем лечение по инструкции, а дальше контролируем по телефону. Если есть ухудшение, направляем врача, он назначает госпитализацию или компьютерную томографию. Слава богу, пока все решения принимались в пользу больного.

— Сколько приходится ждать пациенту?

— Вызовы начинаются с 8 часов. В 9.00 выезжает первая бригада неотложной помощи. К этому времени есть 15-16 вызовов. Дальше они накапливаются к 13.00, и выезжает вторая бригада. В этот понедельник вынуждены были работать тремя бригадами. После вызова пациенту приходится ждать 3-4 часа. Ко всем с высокой температурой мы приезжаем в течение дня.

— У человека температура, ждать врача долго. Даете по телефону рекомендации, какие принять лекарства?

— Обязательно. Рекомендации стандартные. Нужно быстрее начать принимать противовирусные препараты группы интерферонов, арбидол или триазавирин. Ну и жаропонижающие. Лучше парацетамол. Если без нашей рекомендации больные начинают принимать перечисленные лекарства до приезда врача, то это не опасно. Поаккуратнее надо с антибиотиками. Антибиотик может обсуждаться на второй или третий день заболевания. А чем быстрее начнете принимать противовирусные, тем лучше эффект. Внутри себя вирус разный. Его несколько подвидов. Есть мягкий, а есть жесткий. Если с первого дня температура 39, и не начать лечение, то всё может осложниться пневмонией.

— Почему лечение идет на дому?

— В начале укладывали в госпиталь всех. Сейчас стационары переполнены. Считали, что стационаров хватит, всех уложим, разорвем цепочку — и все. Ан нет, оказалось, что стационары переполнились. Нужно оставлять на дому больных, у которых температура не выше 38,5, частота дыхания не больше 22, кислород в крови на пальце не ниже 95. Обсерватор (речь идет о базе отдыха «Сосновый бор») создавали, но ресурса хватило только на две смены. Если бы всех с пневмонией направлять в стационары, то участки разгрузились бы. Я уважаю врачей в стационарах. Но там у одного врача 20 человек на койках, и больше уже никак туда не попадет. А у участкового врача их 80. И это не предел.

С коллегами из других городов общались. Там создаются мобильные госпитали — есть группа врачей и машина. Есть лекарства, которые привезут больному. У нас такой возможности нет. Все концентрируем в рамках неотложной помощи. Если бы у меня были люди и машина, я готов организовать мобильный госпиталь. Я знаю, как это сделать. Но у меня нет ресурсов. Размножать на ксероксе врачей пока не научились.

— Почему не у всех больных с ОРВИ берут мазок?

— Мазок нужен всем больным с ОРВИ с подозрением на Covid. В приказе Минздрава все четко написано. Но до 1 июля количество забираемых больницей мазков квотировалось. Надо 100 мазков, а мы можем взять только 50. Соответственно, возникает очередь. Сейчас есть подвижка. Наша лаборатория сама забирает мазки. Ситуация выровнялась. В понедельник брали мазки, а во вторник мне уже дали предварительные результаты. Это большой плюс. А до этого увозили в Екатеринбург и тратили много времени, чтобы найти результат. Пациенты нервничали. Но, по-хорошему, должна быть мобильная бригада для забора мазков. А в идеале экспресс-анализ. Пока врач оформляет документы, экспресс уже показал, что есть Covid. В Москве это есть.

— Верна информация о том, что Роспотребнадзор наказал несколько врачей за то, что они не взяли вовремя мазки?

— Правда, я сам участник этого события. Есть приказ, а Роспотребнадзор на страже закона. В приказе написано, что должны «ежесекундно» брать мазок. Я приезжаю на вызов. Больной тяжелый. Я пишу направление в стационар, его госпитализируют. Технически я мазок не взял, потому что больного уже увезла скорая. Или мы назначили мазок на выезде, а очередь больного через 2 дня. И такая ситуация была. Нам приходится просить превышения квоты. Но очередность пока сохраняется.

— У вас не выстроены взаимоотношения с Росптребнадзором, он не вникает в ту ситуацию, в которой вы работаете?

— Нет, с Роспотребнадзором у нас отношения выстроены. Мне кажется, у Роспотребнадзора не выстроены отношения с населением. Заходишь в магазин. Площадь 30 квадратных метров. Внутри 15 человек. У продавцов маски спущены. Покупатели вообще без масок. В то же время написано, что без масок клиенты не обслуживаются. Продавцы объясняют, что заставить людей надеть маски невозможно. Не в драку же с ними вступать. Вот это бы надо контролировать.

Заражение на улице мало реально. Заразиться можно при нахождении с больным в небольшом пространстве. Я анализировал случаи заболеваний. Как обычно происходит — человек недомогает, утром небольшая температура. Он пробирается на работу. Так ходит 2-3 дня. Потом резко температура подскакивает до 38, и все, кто с ним контактировал, оказываются зараженными. Люди мало информированы, не придают значения риску заразить окружающих.

— Коронавирус агрессивнее гриппа?

— Конечно. Люди болели гриппом, были прививки — иммунитет формировался. Есть препараты, которые ты точно знаешь подействуют при гриппе. Здесь мы лечим экспериментально. К нашему счастью большая часть населения болеет в легкой форме. Но Covid коварный враг. Мы не знаем, какой после него формируется иммунитет. Все покажет время.

— Среди врачей заболеваемость большая?

— Видите же, все отделения закрыты. Все идет от безалаберности в обществе. Больная коронавирусом, например, знает о своей болезни и едет на машине к матери. Попадает в ДТП. На нее наваливаются все медики — скорая, травматология и т.д. Она приходит в себя и сообщает, что у нее коронавирус. И все отделения закрываются.

— Правильно, что отделения так жестко закрываются?

— Это эпидемиология. Куда деваться. Согласен, что надо продумывать условия для приема экстренных больных. Возможно в ближайшее время предусмотрят какие-то боксированные отделения. Об этом надо разговаривать с эпидемиологами и с администраторами. Но конечно, сейчас ситуация очень напряженная. Из нее надо искать выход.

— Публикуют информацию об общей смертности в регионе, по Первоуральску такой информации нет. У нас присутствует смертность от Covid?

— Люди начинают погибать. Сегодня смотрели мониторинг, умерли три человека, у которых был диагностирован Covid. Но о причинах смерти говорить я не могу. Я не видел результатов вскрытия. Статистика придет позже, в ней точные причины будут указаны.

— Каких больных направляют в госпиталь?

— Средней тяжести с пневмонией и больше 25% поражение легких. Там 4 этажа. Они все заполнены.

— Проблема транспортировки больных присутствует?

— Вот. Вернемся к штабу. Для чего он существует? У нас нет никакого спецтранспорта, который мог бы увезти больных в Ревду на КТ. Должен быть общий корректор. Вы же видели Москву. Честь и хвала Раковой. Там сидит 100 человек на телефоне. Они координируют, куда везти больного, как везти, на чем. И скорую помощь разгрузили бы. Скорая задыхается. Больные на нервах. Если мы решим проблему транспортного сообщения между медиками и больными, между больными и больницей, если будет какой-то кол-центр, который всех координирует, то напряжение снимется. Вот мы посадили врача и трех студентов-практикантов на телефон, они обзванивают пациентов, распределяют бригады. Я избавился от ужаса. Я не могу одновременно работать с документами, руководить бригадами, отвечать параллельно на 200 звонков и давать людям советы. Сейчас есть квалифицированные люди, которые отвечают на звонки, нагрузка на систему немного ослабла.

Но в рамках города такого нет. Где поддержка? Те же волонтеры, которые будут разносить результаты анализов, помогать их подклеивать. В начале что-то было. Но это была тренировка. Она прошла, все сказали – браво, у нас все хорошо. А война началась, в окопе никого нет. У меня 7 солдат с саперными лопатками, и мы пошли на танк. Ну хорошо, мне дали сейчас врачей из стационаров. Золотые врачи, дай им бог здоровья. Но если 2 или 3 человека у меня заболеют, то все начнет рушиться, потому что система выстроена на соплях.

Взять дополнительно людей неоткуда. Я звонил в институт, чтобы сделать ускоренный выпуск студентов, которые придут к нам осенью. Или фельдшеров из училища. Нет. А ведь можно было просчитать заранее, откуда брать человеческий ресурс, транспорт, как организовать снабжение лекарствами из аптек одиноких пациентов. Такие системы в некоторых городах работают.

— Почему работают только в отдельных городах, что случилось в целом с системой здравоохранения?

— Что случилось? Каждый жил в своем измерении. В параллельных системах. Никому нет дела, что происходит внизу. Работают, цифры дают — и хорошо. А цифры можно всякие рисовать. Рассчитывали, что мы отсидимся, но и до нас болезнь добежала. Все происходит в дикой форме.

Нет людей, которые могут спрогнозировать ситуацию. Предусмотреть все риски и определить пути ее развития — основной, параллельный, экстремальный. А кто просчитал риски? Никто. Бумажки и тра-та-та. Плана нет. А все надо заранее отшлифовать, довести это до низа. А не бросать какой-то сырой проект, а остальное нас не касается. Нет, коснулось всех. Врачи первого звена выходят из строя, и система разваливается как карточный домик. Не дай бог, если еще поликлиники встанут, как стационары. Это будет конец. Они же огромный объем перелопачивают.

Мне больно, что я не могу сделать то, что я могу сделать. Мне же хочется людей защитить и спасти.

— Как оплачивается работа медиков, работающих с больными Covid?

— Поликлиника — система, которой обещано, но не получено. Участковые терапевты должны получить 80% от оклада, который был в 2019 году. Оклад условно 24 тысячи. Я про себя даже не говорю. Зарплата у меня даже меньше стала, потому что упала профилактическая работа. Получается, работаем за идею. В этом ничего плохого нет. Но у нас семьи. Мы должны что-то и домой приносить. Зачем мы тогда сутками работаем? Вот я пенсионер, мне проще на пенсии сидеть, чем получать зарплату в два раза меньше, чем в доковидный период.

комментариев 1

Черныш 24.07.20 | 16:04
Вот кто должен был стать главным в здравохранении города! А не хапуга, который был.

Другие новости рубрики:

Архив новостей


      Сменить

Комментарий: Черныш

Вот кто должен был стать главным в здравохранении города! А не хапуга, который был.

Поделиться новостью

Вы можете бесплатно отправить новость нашему редактору для публикации
Удаётся ли вам достигать гармонии между работой и личной жизнью?
да, полная гармония, при том, что основное для меня - работа
да, ведь карьера /деньги меня мало интересуют
нет, приходится жертвовать личной жизнью, временем, семьёй ради работы
нет, приходится отказываться от карьеры/интересных проектов ради личной жизни, семьи
затрудняюсь ответить
не работаю
Ответить Результаты
Система Orphus

Последние комментарии

            Яндекс.Метрика